Меняющая мир, или Меня зовут кожно-зрительная девочка
«Я вижу то, чего не видишь ты» — есть такая детская игра. Знаете? Играли когда-нибудь? Не помните? В мое поле зрения попадает значительно больше вещей. Это значит, что я вижу их, скрытые от «посторонних» глаз, стороны. Ну, дано мне это. Ну, может быть чуть-чуть больше чем другим. Ну, природа так распорядилась. У зрительников видение другое. Став взрослой, я долго думала, почему мне нравятся переодевания, не просто из платья в платье, совсем нет. Я могу влезть в любимые джинсы и длинный свитер на несколько холодных месяцев. Переодевание — имеется в виду украшение себя. Мои родители, спасибо им, умели, во мне это развить и даже помочь, сами увлекались мастеря мне карнавальные костюмы, ни каких-нибудь банальных Снежинок или, упаси Бог, Клоунесс. Если бы у папы была возможность, он бы в костюме Мотылька сделал двигающиеся крылышки. А маме, сколько труда стоило подогнать их под цвет голубого капронового платья, подаренного бабушкой, и расшить бусинами и блестками, так, что на всех районных и городских Детских Утренниках этот наряд, ну и я в нем, получали призы «За лучший Новогодний Костюм». С тех пор я полюбила бабочек и, вышивала их на тонких батистовых рубашках, которые носила. Позднее мое переодевание вылилось в целую профессию, нет не модели, не дизайнера и, как бы, не актрисы, хотя не без этого, а режиссера. То есть я, в своем развитии пошла дальше, благодаря моим профессорам. Они меня учили видеть мир, по-другому и читать между строк. Хотя, создание любого драматического образа у меня и у многих моих сокурсников, начиналось с того, во что был одет персонаж. Нам, конечно, от наших Мастеров здорово попадало. Они называли это «бабской режиссурой», но мы были уже опытные студенты и студентки, и, в оправдание себе, цитировали наизусть работы Станиславского. Мастерам крыть было нечем, против авторитета не пойдешь. (Ох, уж эти анальные педагоги). А Константин Сергеевич «на театре», по сей день, величина не превзойденная. Ну, вектора так сложились или планеты выстроились, не знаю. Для нас, для кожно — зрительных, впрочем, как и для остальных семи, очень важно на каком уровне остановиться. У нас, кожно-зрительных, задача особая, мы меняем мир в лучшую сторону, и в то, что «красота спасет» его мы сами свято верим, и остальным, всем нашим существованием это доказываем, потому что, не без нашей помощи эта самая красота создается. Мы еще и культуру придумали и вкус с безвкусием разделили. Ну и правильно, зачем себя ограничивать. Вспорхнули и полетели туда, где интересно, где все завораживает. Наверное, во мне зрительный вектор со звуком совмещается, иначе не искала бы моя, как выразилась приятельница, «метущаяся душа» своего места в Поднебесье, пытаясь понять «Для чего я здесь?». Мне и города, и страны, и профессии менять доводилось, старалась быть, как все, но не получается. Диктата не приемлю, рамок и ограничений не терплю, ну, в хорошем смысле слова. По лесопосадкам не бегаю и приключений, на свою шею не ищу, обонятельников на убийство не провоцирую. Есть среди нас такой особый тип с комплексом «виктимологичек», но у меня с этим все в порядке, в смысле резус отрицательный. Где-то, что-то, своевременно срабатывает в голове, предчувствие, наверное. Не буду утверждать, что жалостлива, не «по — тому, что жалость унижает», нет, но помочь и объяснить о чем другие упорно молчат или понятия не имеют — пожалуйста. Я, опять же, хотя и кожно — зрительная, но выбор сама делаю, с кем и как быть. Перед уретральными мужчинами не танцую и кутежей их не переношу. Может быть и нравится другим кожно — зрительным, когда им, сначала полцарства под ноги бросают, а потом в рубище по миру пускают, но это не для меня. Не потому что прагматичная, отнюдь. Сама могу все оставить и уйти, начав жизнь с нуля. Просто не интересно мне это, если отношения изжили себя, не стоит пытаться их реанимировать любым способом и продолжать существовать рядом с постылым за «корочку хлеба». Это в условиях войны, мы кожно-зрительные боевые подруги, военно-полевые жены и в окопах, землянках, медсанбатах и в концертах на фронте, перед кожно-мышечным войском, а сейчас, в условиях мира, кто менее развит — модельками по подиуму гуляет, в платьицах, таких же анально-зрительных мальчиков с хвостиками из седых волос, пожизненно прячущих глазки за солнцезащитными очками. Кто поболее — в актрисах, иногда даже, как бы, великих, правда, для величия «кожа» и «зрение» должны с другими векторами пересечься и развиться, а в противном случае, все та же подиумная дива получается, только под псевдонимами Марлен Дитрих, Mэрилин Монро или Софи Лорен.
Каждая из них, выйдя из манекенщиц, между прочим, на том же уровне и осталась. Эксплуатировали их внешность безжалостно, а внутренне развиваться не позволяли. Не нужны были продюсерам полноценные актрисы, а только их фактура и наружность. Жаль, в каждой из них был природой потенциал заложен, но сами они не знали куда его «двигать», а подсказать и направить никто не хотел, потому что не нужны были народу развитые актрисы «школы переживания» с глубиной чувств и бурей страстей Элины Быстрицкой. Если всех кожно-зрительных красавиц, правильно, по Системе Станиславского обучать и воспитывать, кто же тогда, перед кожно-мышечным войском, «Лили Марлен» петь будет.
Статья написана по материалам тренинга по Системно-Векторной Психологии
