ИЛЬЯ ФАРБЕР: не спетая ария московского гостя

Эта история уже несколько месяцев, не покидает страницы интернета. Ситуация, мягко говоря, экзотическая и участников, ее в традиционном понимании слова,  нормальными не назовешь. Во всяком случае, к этому склоняется большая часть комментаторов событий, завершившихся в середине августа достаточно драматично. Имя главного участника, приговоренного к 8 годам строгого режима, с предстоящей выплатой огромного штрафа, в размере 3,2 миллиона рублей, Илья Фарбер.

Не буду касаться темы самого «преступления», без меня найдутся грамотные юристы и просто порядочные люди, которые разберутся в этой запутанной ситуации, и, надеюсь, не пройдет много времени, когда «всем воздастся по заслугам». Это юридическая сторона дела. Хотя, как в данном случае, можно отделить право и мораль, здесь они, как никогда, идут рука об руку.

Старший сын Ильи Петя Фарбер, развернул, при поддержке СМИ, серьезную акцию в защиту отца. Мальчику самому досталось по полной программе, начиная от требований оговорить, заведомо давая ложные показания, против Фарбера-старшего, изъятия паспорта, личных вещей, угрозы ареста и избиения, с потерей сознания. Методы, надо заметить, исторически отработанные и хорошо известные в недалеком прошлом.

Как показали факты, с тех дремучих времен мало что изменилось, с завершившимся развенчанием культа личности последнего тирана.

Но вот приложенные усилия, по стиранию границ, между городом и деревней, за последние 20-ть лет, завершились образованием трещины, доведенной, своими размерами до состояния пропасти.

 Побег на… пленэр

Казалось бы, чего не сиделось выпускнику ГИТИСА в шумной, многоликой, талантливой Москве, где творческому человеку, сегодня, раздолье и невиданный простор.

Об уровне образованности и способностей Ильи Фарбера можно только догадываться, если вспомнить, что ему удалось поступить, пройдя огромный конкурс, и завершить обучение в одной из самых серьезных и престижных театральных школ мира. Он стал профессиональным художником и архитектором-любителем, по проектам которого, как утверждает Елена Фарбер — мать Ильи Исааковича, построено много коттеджей в Москве и Подмосковье.

Деревня Мошенка

В отличие от остальных, кожно-зрительный со звуком, по определению Системно-векторной психологии, художник решил, что деревенским детям нужна столичная образованность и поехал трудоустраиваться в Мошенскую школу преподавателем ИЗО.

Илье Фарберу, как художнику с «кожей» и «зрением», восприятие природных красот, свойственно через особое видение мира. Иначе, не так как обывателю, когда реализуешься в искусстве, попадаешь в другую, немного идеализированную реальность. Не исключено, что эта идеализация «перетекает» на общение с людьми, не разделяя их по ранговому, интеллектуальному и национальному признаку.

В целом именно такие задачи определяет Системно — векторная психология : предоставить личности возможность правильно реализоваться через свою собственную природу, заменив ненависть, неприязнь и злобу на понимание, сострадание и миролюбие.

Интуитивно «московский гость», как кожно-зрительный, правильно понял свою природную роль, и так же, как его предшественницы, кожно-зрительные девочки комсомолки, 80 лет назад отправлялись в самые дальние медвежьи углы России на ликвидацию народной безграмотности, Илья Исаакович решил переехать в село из огромного мегаполиса, рассматривая свое предназначение, как просветительское.

Двадцати школьникам, повезло в том, что учителем у них был настоящий образованный, воспитанный и талантливый человек. Возможно, в уголках детской памяти, эти учебные часы сохранятся на всю жизнь.

Илья Фарбер в селе Мошенка

И это было бы правильно. Основная часть крестьян, по своему природному вектору, мышечные и представляют собой единую массу, мнения своего не имеют и кто их ведет — форму того и принимают. У них на все одна отговорка: «Мы, как все». Мышечники — это основной демографический пласт любого государства. В военное время — костяк любой армии, служа в которой во имя «Царя и Отечества», видят высшее благо — отдать за них жизнь. В мирное время строители и пахари, и, как показывает сегодняшняя действительность, современный российский мышечник становится все менее и менее востребован, по своему основному назначению, на своей земле. Деревня уходит, отмирает, как социально-культурный феномен, сокращая количество своих жителей.

Деревенские дети, которым преподавал и с которыми занимался внеклассной работой Фарбер, впитывали его идеи, перенимали взгляды, поведение, становясь другими — лучше, добрее, отличаясь от своих родителей.

А вот у взрослых реакция была совсем другой. Местные жители не только настороженно и, с подозрением, приняли чужака, но узнав, кто такой Фарбер, с недоуменным присвистом крутили пальцем у виска: «Какой нормальный москвич поедет в «дыру», поднимать культуру?»

«Нам такого не надо!», «У нас и так все в порядке», — скандалили некоторые местные жительницы, вместо того, чтобы радоваться тому, что у 20 деревенских школьников появился учитель литературы и рисования. «Он учил детей рисовать морковки и читал на уроках книжки, не по программе, вслух»,- сокрушались, особо ревностные поборники правды.

Местные селянки, не имеющие гуманитарного, а скорее всего никакого образования, решили, что собственная программа обучения, предложенная Фарбером, их детям не подходит. То ли у них в головах все еще сохраняется миф о кухаркином управлении государством, то ли хмель не выветрился, только вот решили они, что в дело образования пора внести собственную лепту. Всегда удивляет одно и то же: все у нас знают, как надо управлять государством, снимать кино, строить, лечить, как надо учить…

Илья Фарбер со старшими сыновьями

Остается только согласиться с